С самого раннего
детства Димитрий тяготел к духовной жизни. Однажды, во время богослужения,
маленький Димитрий увидел икону, которая поразила его, и он сказал отцу в порыве
детского вдохновения, что хочет быть таким, как этот святой. На иконе был
изображен преподобный Серафим Саровский, к которому Димитрий с этого дня стал
испытывать особое благоговение.
Вскоре он был принят
в духовное училище, затем последовала учеба в Холмской семинарии, которую
будущий архимандрит закончил блестяще и был послан в Московскую духовную
академию, где проучился всего один год, так как в 1918 г. академия была закрыта.
За годы обучения в семинарии Дмитрию выпало счастье слышать и видеть таких
выдающихся иерархов и служителей Русской православной церкви, как митрополит
Антоний (Храповицкий), епископ Феодор (Поздеевский), архимандрит Илларион
(Троицкий), впоследствии архиепископ Крутицкий, священник Павел Флоренский и
другие. Святитель Тихон, патриарх Московский и Всея Руси, также посетил академию
и совершил в академическом храме богослужение. Вне всякого сомнения, общение с
этими людьми готовило Дмитрия к будущему высокому
служению.
В 1920 г. в
Екатеринославле Димитрий был рукоположен во пресвитеры епископом Евлампием.
Женой его стала учительница по имени Антонина, с которой он прожил 13 лет. В
1933 г. его супруга умерла от туберкулеза, и отец Димитрий овдовел. Из пятерых
детей в живых остались три дочери.
С 1921 по 1936 гг.
отец Димитрий был благочинным церквей Салонянскогорайона. Это были страшные годы
разгула безбожной власти, когда повсеместно осквернялись святыни, разрушались
храмы, подверга-лисьгонениям и уничтожались священнослужители и миряне. Отец
Димитрийбыл в самой гуще этих событий. Он активно боролся с обновленцами и
раскольниками, отстаивая чистоту Православия. В 1941 г. он был репрессирован и
приговорен к десяти годам лишения свободы. После истечения срока на вопрос
следователя, чем он будет заниматься на воле, отец Димитрий сказал: “Тем же, чем
и занимался - служить Богу и людям”. “Ну, тогда посиди еще”, - последовал ответ,
и батюшка был отправлен в ссылку сроком на пять лет на Игарку.
Одному Богу
доподлинно известно, что пришлось за эти годы ему испытать. Но и там, в неволе,
он оставался верным служителем Христовым. Не теряя присутствия духа, пребывая в
непрестанной молитве, он чем мог помогал тем, кто был рядом с ним. И лагерная
жизнь с ее ужасами и лишениями не только не сломила его, но научила подлинному
состраданию и любви. Достаточно прочитать одно из писем отца Серафима своим
духовным детям, где смиренно звучит исповеднический голос батюшки,
преисполненный любви.
“Совершилася. И
паки Голгофа, и паки Крест.
Да будет воля
Твоя.
Господь
Милосердный и Его Пречистая Матерь со Святыми да хранят
нас!
Всегда Ваш,
всегдашний молитвенник ваш, ваш скорбящий пастырь отец
Димитрий”.
Однажды с отцом
Серафимом произошел такой случай. Как-то ранней весной везли арестантов в
ссылку. Буксир тянул баржу с заключенными. Узников партиями высаживали на берег.
Люди разбрелись, и в незнакомых таежных местах отец Димитрий заблудился. Весь
день он не мог отыскать дорогу к лагерю. Настал вечер, было снежно и холодно. От
реки тянуло сыростью. Стемнело. Начали выть волки. Сил больше не было.
“Продрогший, совсем обессиленный, превозмогая боль, я встал на колени и с
глубокой верой помолился Господу, Владычице, Святителю Николаю – моим небесным
заступникам. Сам не знаю, сколько продолжалась молитва и как я оказался в десяти
шагах от людей, сидящих у костра на территории лагеря”. Так Господь и на этот
раз сохранил Своего избранника.
После освобождения
отец Димитрий вернулся в Днепропетровск и в течение нескольких месяцев был
настоятелем собора. Прихожане быстро узнали и полюбили благоговейного и
аскетически настроенного пастыря. Но властям это никак не могло понравиться, и
отец Димитрий был удален из епархии. Поводом к этому послужил следующий случай.
В день памяти Предтечи Господня Иоанна он произнес проповедь, вызвавшую у многих
слезы покаяния и умиления. В проповеди были такие слова: “И теперь уже секира
висит над миром”. Они дошли до облуполномоченного по делам религии, который,
вызвав отца Димитрия к себе, сказал: “В моей епархии вам места
нет”.
Отец Димитрий поехал
в Патриархию, где встретился с епископом Курским и Белгородским Леонидом,
который и пригласил его в свою епархию. Здесь, в Курско-Белгородской епархии
осуществилась заветная мечта юности отца Димитрия. Он принял постриг от владыки
Леонида с именем Серафима, в честь преподобного Серафима Саровского, которого
очень почитал с самого детства. Сам постриг был совершен в Курском
Сергиево-Казанском соборе, который строили родители преподобного. Благословение
на постриг отец Димитрий получил в Глинской пустыни от ныне покойного
знаменитого старца – архимандрита Андроника (Лукаша), который в свое время так
же, как и батюшка, был сослан на Колыму и претерпел всевозможные
С октября месяца 1961 г. отец Серафим начинает свое служение в Ракитном. С первых дней к нему потянулись его
многочисленные почитатели и духовные дети из Днепропетровска и других городов и
весей, число которых постоянно возрастало. Здесь в полноте раскрылись
благодатные дары мудрого старца-наставника, непрестанного и горячего за свою
паству молитвенника и смиренного пастыря, “душу свою полагающего за овцы”.
Любовь, которой было преисполнено его сердце, обнимала всех, и те, кто
когда-либо соприкасался с ним, ощущали это на себе. Были и благоговейные, ни с
чем не сравнимые богослужения, были неповторимые сердечные проповеди, во время
которых плакали и отец Серафим, и весь храм, были исцеления по его святым
молитвам. Но более всего запомнилась всем его любовь, беспредельная и
всепоглощающая.
Невольно
вспоминаются слова преподобного Кассиана Римлянина: “Верх святости и
совершенства состоит не в совершении чудес, но в чистоте любви. И это
справедливо: чудеса должны прекратиться и уничтожиться, а любовь всегда
останется”. Эта Христова любовь и позволяла видеть отцу Серафиму всего человека
насквозь с его нуждами, скорбями и грехами и давать ему предельно ясные и
спасительные советы. И если человек находил в себе силы и мужество следовать
этим советам, дела его почти тут же начинали поправляться. Можно перечислять
десятки и сотни свидетельств и фактов, как при жизни, так и после смерти отца
Серафима, как по его молитвам люди вновь обретали себя, восставали из пепла,
исцелялись иногда на глазах, а иногда через месяцы, а может, и годы. Многие,
казалось бы неразрешимые обстоятельства разрешались легко и просто после
молитвенного участия отца Серафима.
Однажды из Воронежа
приехала молодая девушка. Она была в совершенном отчаянии. Душевный недуг
поразил ее внезапно, и вот уже восемь месяцев она не могла появиться на работе.
Никто не мог помочь ей, к кому бы она ни обращалась. Во время богослужения она
кричала не своим голосом, ее трясло и бросало в разные стороны. Батюшка подошел
к ней и сказал, положив руку на голову: “Я очень слаб, деточка, но постараюсь
тебе помочь”. После того, как отец Серафим помолился о ней во время литургии и
затем помазал елеем, она тут же успокоилась и, вернувшись домой, сразу
приступила к работе. Вот уже несколько лет прошло с тех пор, и она, приехав
помолиться в Ракитное, поведала об этом эпизоде ее жизни
настоятелю.
Многие болящие подолгу жили на церковном дворе.
Спать приходилось и на поленьях в подвале, и в складе с углем, но жажда
исцеления и духовного укрепления была велика. Многие по его благословению стали
священнослужителями. Многие архиереи прибегали к его духовным советам, а
некоторые были его духовными чадами.
Как при жизни отца
Серафима Свято-Никольский храм не пустовал, а был наполнен его
Как-то приехали из Белгорода священнослужители. Подойдя к могилке, они услышали колокольный звон.
“Батюшка, а что у вас сегодня служба?” – спросили они настоятеля. “Нет, сегодня
мы не служим”, - ответил тот. Приехавшие молча переглянулись. Вероятно, звон
сегодня раздавался только для них.
Некоторые паломники,
в их числе и священнослужители, иногда ощущали благоухающий запах, исходящий от
могилки…
В высшей степени
благочестивая жизнь отца Серафима, его целомудрие и чистота сердечная,
приобретенная через исповедническую жизнь во Христе и со Христом, его подлинное
смирение и необъятная любовь, определившая старческий путь батюшки, его
действенная молитва, как при жизни, так и после его отшествия, дают нам право
верить в то, что он имеет дерзновение перед Господом молиться за наше здравие и
спасение у Престола Божия со всеми Святыми, в земле российской
просиявшими.
Аминь.